Татьяна Цвилодуб

Вы говорите, я слушаю и задаю вопросы. Можно прийти как есть и начать с чего угодно. Первых встреч обычно несколько; они служат тому, чтобы понять, о чём идёт речь и возможна ли между нами работа.

По-разному. С тревогой, с паникой, с бессонницей. С тем, что называют выгоранием или ПТСР. С потерей, с виной, с растерянностью после переезда. Часто с тем, для чего слов пока не находится. Всё это можно принести, и с этого начинается работа.

Длительность сеанса заранее не фиксирована. Он может закончиться раньше или продлиться. Останавливают не часы, а то, что в вашей речи оказалось важным. Это часть метода, а не невнимание к времени.

Заранее не определяется. Срок, назначенный вперёд, определял бы работу вместо вас. Кто-то приходит на несколько месяцев и уходит, получив то, за чем пришёл. Кто-то остаётся надолго. Прекратить можно в любой момент, и согласовывать это ни с кем не нужно.

Обычно раз в неделю, иногда чаще. Ритм устанавливается в начале и может меняться. Реже, чем раз в две недели, работа теряет непрерывность.

Да: анализ, на украинском и русском, где бы вы ни находились. Цена та же, что и очно. Ателье онлайн не работает: там нужны стол, материалы и общее физическое пространство.

Да. Анализ ничего не отменяет и ни с чем не конкурирует. Если вы наблюдаетесь у психиатра или принимаете назначенные препараты, работа идёт своим чередом рядом с этим.

Предварительный разговор по телефону или видео, пятнадцать-двадцать минут — бесплатно. Первая встреча — 40 €, дальше сумма устанавливается вместе, того же порядка. Сеанс с ребёнком в ателье — 40 €, материалы включены; встречи с родителем входят в работу и отдельно не оплачиваются.

Всё, что сказано в кабинете, остаётся в кабинете. Я соблюдаю правило конфиденциальности и не разглашаю имён и других данных, по которым можно узнать анализанта. Справок по чужому запросу я не выдаю. Ни работодатель, ни семья, ни другой специалист не получают от меня сведений, кроме случая, когда вы сами об этом просите.

Психиатр — врач, и только он может назначать препараты. Психолог — тот, кто получил университетский диплом по психологии; в Бельгии этот титул защищён законом с 1993 года. Практика психотерапии с 2016 года тоже очерчена законом и закреплена за определёнными профессиями здравоохранения. Психоанализ — не медицинская специальность и не разновидность психотерапии: это отдельная практика со своей историей, своими школами и своим способом авторизации.

Диплом специалиста, психолог-практик, специализация «психоанализ» — Международный институт глубинной психологии (МИГП), Киев, 2011–2014.
Бакалавр «Ассистент по психологии» (клиническая ориентация), Institut Libre Marie Haps, Брюссель, в процессе (2025–2027).
Теория и клиника психоанализа (Фрейд–Лакан), 2011.
Формирование в Champ freudien с 2014 года: École de la Cause freudienne, New Lacanian School, Section Clinique de Bruxelles.
Работа в институциях, принимающих детей и подростков: Le Courtil, Ateliers du 94, La Soucoupe, Les Glycines, Périsphère.
Подробнее — в разделе «Путь».

То, что говорит подросток, остаётся между нами: содержание встреч я родителям не пересказываю. Практическая сторона — время и оплата — обычно всё же требует, чтобы кто-то из взрослых знал о самих встречах. Как это устроить, обсуждаем в первом разговоре; знать о встречах не значит знать, о чём на них идёт речь.

Да. Ателье продолжает традицию институций, работающих именно с аутизмом: Le Courtil, Ateliers du 94, La Soucoupe. То, что в документах названо РАС, здесь не становится именем ребёнка и не решает заранее, что мы будем делать. Работа идёт от того, что ребёнок уже нашёл для себя сам.

Нет. Ни диагноза, ни направления, ни ожидания в очереди. Если обследование сделано и бумага есть — я её прочитаю, но работа начинается не с неё. Если вы только ждёте очереди на обследование, это не причина ничего не делать месяцами.

Сеанс принадлежит только ребёнку, и это его пространство. Чтобы вы понимали, как идёт работа, мы регулярно видимся и говорим об этом. Такие встречи входят в стоимость.

Отказ — тоже нечто сказанное, и с ним работают, а не против него. Иногда имеет смысл прийти сначала одному родителю. Иногда достаточно, чтобы ребёнок пришёл посмотреть комнату и ушёл. Заставлять не нужно и бесполезно.

Да, это одна из частых причин, по которым приводят подростка. За отказом ходить в школу может стоять очень разное. Наши встречи и служат тому, чтобы понять, о чём именно идёт речь, и придумать, как быть дальше.